В те далекие времена, когда он впервые сошел со сборочного конвейера «Ю. С. Роботс энд Мекэникл Мен», по своему внешнему виду он ничем не отличался от всех прочих роботов: хорошо спроектированный, великолепно функционирующий механизм из металла и пластика, с позитронным мозгом в имитирующем человеческие формы корпусе.

Его длинные, стройные конечности представляли собой великолепно соединенные между собой конструкции из титановых сплавов, покрытые стальной оболочкой и в местах соединения снабженные силиконовыми прокладками, чтобы предотвратить трение металла о металл. Муфты на его сочленениях были из наилучшего, очень эластичного полиэтилена. Его глаза из фотоэлектрических элементов мерцали темно-красным светом. Его лицо... впрочем, назвать это лицом значило бы слишком польстить ему, — так вот, эта по сути дела карикатура на лицо не способна была отразить ни мысли, ни чувства. А его нагое, бесполое тело было вне всяких сомнений механическим устройством. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что перед вами машина, такая же машина, как телефон, или карманный калькулятор, или автомобиль, и в той же мере далекая от животных, или от человека, или вообще от всего живого.

Но все это было давным-давно, в совсем другой эре.

В ту пору роботы на Земле были явлением редким — это было почти в самом начале века роботехники: прошло не более одного поколения людей после того, как великие роботехники Алфред Лэннинг и Питер Богерт и легендарная робопсихолог Сьюзен Кэлвин завершили свой исторический труд, разработав и усовершенствовав принципы, на основании которых и были созданы первые позитронные роботы.

Задача этих первооткрывателей состояла в том, чтобы создать роботов, способных принять на свои плечи бремя нудных работ, на выполнение которых люди были обречены столь долгое время. Но часть проблемы, с которой пришлось столкнуться роботехникам в те дни, на заре развития науки об искусственном разуме, в конце двадцатого и начале двадцать первого века, заключалась в нежелании огромного большинства людей отказаться от этого своего бремени в пользу механических заменителей. И из-за этого нежелания фактически во всех странах — а мир тогда еще был поделен на множество наций — пришлось принять строжайшие законы, запрещавшие использование труда роботов на Земле.